19:03 МСКВ эфире: «Сюжетный ход» (12+)
  1. Главная
  2. Приключения
  3. Социолог Алиса Максимова — о том, как наплыв туристов меняет малый город

Социолог Алиса Максимова — о том, как наплыв туристов меняет малый город

С появлением новых аттракционов, зон отдыха и кафе для туристов малые города стали экспонатами большого музея под открытым небом, а у жителей появились неожиданные проблемы. О том, как наплыв туристов изменил Мышкин, Каргополь и Гороховец, рассказала социолог Алиса Максимова в интервью медиапроекту «Заповедник».

— Алиса, расскажите, как сейчас обстоит ситуация с развитием музеев в малых городах?

— Музейная культура распространена во многих городах российской провинции. Музеи открываются для привлечения новых аудиторий, предлагают разнообразие культурных программ и маршрутов, чтобы задержать людей в городе на несколько дней. Но можно говорить об этом процессе в более широком смысле — как о превращении самого города в музей. То есть приезжая в город, тебе не нужно заходить в конкретное здание — ты уже в большом музее под открытым небом, где экспонатами становятся здания, история, природа и так далее. В Каргополе, в Гороховце музеи, конечно, были давно, но именно сейчас в них делают ставку на туризм. Дело в том, что в них, как и во многих малых городах, в 90-е закрылись предприятия и заводы, которые давали людям работу, социальное обеспечение и чувство благополучия, и туризм там рассматривается как панацея.

Молодежь из них уезжает, ресурсов становится меньше и меньше, и жители обращаются к истории, культурному наследию, местным символам и легендам для поддержания и развития города. Они думают: «Про нас забыли, областной центр или Москва прекратили поддержку. А вот когда у нас будет туризм, фестивали и праздники, тогда мы снова станем заметной точкой на карте, и постепенно все наладится». Есть тенденция перехода на культурную экономику в условиях отсутствия заводов или их закрытия.

— Все ли жители согласны с развитием туризма в своём городе?

— Нет, не все принимают такую риторику. В Гороховце, например, многие люди в администрации — всецело за то, чтобы вкладывать ресурсы в туризм, а некоторые жители думают так: «Из этого ничего хорошего не получится. Нужно снова открыть пищевой завод, потому что он давал много рабочих мест, туда шла молодежь. Туризм — это же временные рабочие места, там нет места развитию себя как профессионала. Нам нужно что-то более реальное, что у нас уже было несколько лет тому назад, когда пищевой завод работал».

В Мышкине очень сильно развит туризм — там успешно сконструирован образ провинциального города. Но в городе есть и нефтеперекачивающая станция, где заняты многие жители. То есть, с одной стороны, существует точка зрения «надо развивать туризм, это приведет к развитию города», с другой — «туризм это хорошо, но для реального улучшения ситуации нужно производство».

— От чего зависит успех развития туризма в российском городе?

— Туризм в России еще недостаточно развит: многие из тех, кто ищет место для отдыха, выбирают заграницу или дачу. В какие-то периоды времени, как сейчас, внутренний туризм получает большее развитие: выделяются государственные деньги, чтобы реставрировать здания, открывать музеи, налаживать инфраструктуру. Есть много факторов, которые влияют на конструирование города как достопримечательности. Например, наличие группы активистов, готовых в это дело вкладываться, налаживать связи с другими городами и организациями, убеждать агентов внутри города быть более открытыми, что-то менять в своей структуре и отношении к публике и так далее. Мои коллеги Григорий Юдин и Юлия Колошенко также делают акцент на то, что успешное развитие туризма, и в том числе успешная музеефикация города, зависит от того, удается ли консолидировать сообщество.

— Музеефикация начинается сверху, навязывается властью? Или она завязана на активистах, борцах за родной город?

— В малых городах бывает сложно различить просто активистов, сотрудников культурных учреждений, краеведов, представителей церкви, администрации, бизнеса. Все друг с другом знакомы, взаимосвязаны и постоянно пересекаются. Есть группа людей, часто это такая полуформальная структура, которая решает, что нужно предпринять, кого нужно привлечь, чтобы что-то сделать. Но как правило, ничего невозможно без решения администрации.

— Какую роль играют обычные жители в процессе формирования города-музея, в открытии новых музеев?

— Редко бывает, когда кто-то по-настоящему против восстановления разрушенных исторических зданий или появления новых культурных объектов. Ставка на развитие культурной экономики в целом воспринимается позитивно: считается, чем культурнее — тем лучше. С другой стороны, можно столкнуться с тем, что жители совершенно не вовлечены в принятие решений и безразличны к планам инициативной группы. На первых порах «двигателем прогресса» выступают администрация, работники культуры и активисты, а местные жители оказываются в стороне. Горожан на таких начальных стадиях рассматривают как что-то, что нужно преобразовать, чтобы сделать город более «привлекательным» для туристических потоков.

Например, в Каргополе нам говорили о таких препятствиях развитию туризма: «У нас не все жители понимают, что они живут в городе с богатой историей. Кто-то мусорит, кто-то за своим участком не следит, кто-то старинные деревянные дома обшивает сайдингом!». То есть местные жители — это такой же ресурс привлечения и удержания внимания туристов. Поэтому их пытаются убедить стричь траву, ухаживать за внешним видом своего дома, особенно если они живут в центре. По крайней мере, пока те сами не осознают выгоду от туристического потока.

— Какие есть механизмы для убеждения жителей города участвовать в развитии туризма?

— Конечно, воззвания к совести, призвания помочь общему делу и так далее. Есть и запретительные меры, ограничения и санкции. Например, владельцы домов, имеющих определенный исторический статус, не могут что-то кардинально в них менять. На такие дома вешают таблички: это и указание туристам, что вот на этот дом стоит взглянуть, и знак владельцам домов, что тут ничего нельзя менять, только реставрировать. В городах-музеях происходит расселение из исторического центра, то есть определяется территория, которая считается историческим центом. Именно тут очень явно проявляется процесс музеефикации: городское пространство и материальные объекты становятся буквально экспонатами большого музея.

Я не знаю о каких-то серьезных проблемах, которые возникают при таком расселении, но целые части города отчуждаются от той территории, на которой люди начинают гордиться своим городом, восхищаться тем, что он стал чище и красивее. Представьте, что в месте, куда вы обычно приходили в продуктовый магазин или банк, появились гиды, которые что-то там рассказывают, толпы людей, которые фотографируются. Они там не живут, для них там нет никаких социально значимых объектов.

— Знакомы ли вы с конкретным примером того, как используют пространство жители города и туристы?

— Мой коллега Константин Глазков делал проект, посвященный тому, как люди в Мышкине представляют свой город. В том числе — куда они ходят за продуктами, в больницу, погулять и так далее. И получилось, что есть пятачок в центре, предназначенный только для туристов. То есть жители города, не связанные с туризмом, не посещают его. В Мышкине за счет того, что основная масса туристов прибывает на теплоходах, образуется довольно жесткий временной и пространственный порядок. Людей высаживают с корабля, экскурсоводы проводят их по городу по тем или иным маршрутам, а в определенное время вся эта толпа приезжих снова садится на теплоход и отчаливает. Пока теплоход стоит на причале, в центре города заметно прибывает людей.

— Правда ли, что для города-музея необходим единый бренд?

— Скорее, бренд важен для развития туризма, но это такая вещь, которая считается активными участниками музеефикации очень нужной. И здесь возникает интересная проблема: в городах, где исторического прошлого и символической загруженности в избытке, активисты не могут выбрать что-то одно, что можно поставить в центре брендинга. В пример можно привести Каргополь. Там есть действительно богатое архитектурное наследие: и каменные постройки, и церкви, и деревянная архитектура, есть каргопольская игрушка, есть интересная история с Александром Барановым, основателем русских поселений в Америке. Но чтобы здесь и сейчас развивать туризм в Каргополе, нужно сделать брендом что-то одно. И тут начинаются разные споры, разработка дальнейших стратегий. Бывает, остаются обиженные. У музеефикации есть и позитивные, и негативные аспекты. С одной стороны, конструирование города как музея действительно открывает путь к развитию. Это привлекает потоки ресурсов в город, он становится «заметным» для центра. И что бы там ни говорилось про навязанный и сконструированный характер брендов, развитие культурной экономики позволяет хоть на чем-то строить идентичность местных жителей. Люди гордятся тем, откуда они, стремятся остаться в своем городе, рассказывают про него знакомым, начинают как-то работать на его развитие.

— А какие могут быть риски при создании города-музея, негативные последствия?

— Во-первых, заметно повышаются цены в городе — происходит джентрификация. В малые города приезжают люди из больших городов, появляются рестораны и магазины, которые ориентированы на обслуживание именно этих людей. Уровень цен повышается, хотя доходы жителей по-прежнему явно не соответствуют тому, сколько денег готов потратить в магазине или в ресторане москвич.

Постепенно появляется местная «Рублевка» из столичных дач, потому что там тихо, спокойно, красивая природа, и горожане в своей повседневной жизни воочию видят довольно жесткое неравенство. Виллы, коттеджи — и обычные дома, порой с не самыми лучшими условиями жизни. Часто превращение города в музей ориентированно на внешнюю аудиторию, то есть местные жители в качестве какой-то значимой группы не рассматриваются, а все нововведения, бренды и символы рассчитаны на туристов.

И хотя это влияет на локальную идентичность, могут быть вещи, которые не находят отклика в сердцах местных. В то время как на первый план выходят вторичные истории, важные локальные сюжеты оказываются невостребованными. Ведь массовому туристу вовсе не всегда интересно, что происходило в этой местности 50 или 100 лет тому назад, — ему подавай какие-то аттракционные развлечения типа мышиного царства или царя Гороха в Гороховце. И еще одно негативное следствие: когда предметом музеефикации становится провинциальность и историчность города, то логично, что все и хотят видеть эту провинциальность и историчность. И хочется того или нет создателям такого образа, но город немножко консервируется. Зачем строить современные здания и заводы? Зачем за счет чего-то еще развивать город? Есть тихий нетронутый уголок со старыми деревянными домами, церквями и рекой. Тут очень важен поиск компромисса между ориентацией на прошлое и будущее.

Автор: Наталья Андреева